«Почему нет?»
История пары в момент переезда отражает несовпадение ценностей с близким человеком. Бытовой конфликт раскрывает столкновение двух взглядов на будущее и выводит спектакль к темам памяти и одиночества.
Драматург. Дом Радио, Санкт-Петербург
Синопсис
Центральная тема спектакля – столкновение двух способов существования: рационального, устремленного в будущее, и экзистенциального, застывшего перед лицом пустоты.
Спектакль выходит за рамки бытовой драмы и превращается в философскую фантазию о природе реальности, памяти и одиночества. Это разговор о том, почему близость оказывается невозможной там, где один видит будущее, а другой – бездну. Это также вопрос: есть ли у нас шанс понять другого по-настоящему, или мы обречены жить в иллюзии?
Фрагмент сцены
АЙС: Иногда мне кажется, что я вообще не понимаю, что такое жизнь.
ТИМ: Айс...
АЙС: Нет, правда. Вот я просыпаюсь, чищу зубы, открываю телефон, читаю эти бесконечные новости, работаю, кому-то отвечаю, что-то заказываю онлайн, покупаю, с кем-то разговариваю, потом ложусь спать. И всё время кажется, что это и есть жизнь. А потом происходит что-нибудь такое… И ты вдруг видишь, насколько это всё… не надёжно... (пауза) ...Ты помнишь, как умер папа?
ТИМ: Конечно помню.
АЙС: Нет. Ты не помнишь. Ты помнишь, что он умер. А я помню, как он боялся.
ТИМ: Айс, не надо сейчас.
АЙС: Почему?
ТИМ: Потому что тебе от этого плохо.
АЙС: Мне от этого плохо не потому, что я об этом говорю. Мне от этого плохо потому, что это было. (пауза) В ту ночь он уже понял – вот в чём ужас. Он понял, что умирает и начал метаться по комнате, звал маму, просил вызвать врача, кричал, что ему плохо. А мама сидела рядом, держала его за руку и всё время повторяла: «Врач не может тебе помочь, дорогой. Никто не может тебе помочь».
ТИМ: Она просто пыталась его успокоить.
АЙС: Нет. Она сказала правду. И я тогда впервые поняла, что существует момент, когда тебе больше никто не может помочь. Ни врач, ни деньги, ни любовь, ни человек, который сидит рядом и держит тебя за руку. Ничего. (пауза) Ты остаёшься один.
ТИМ: Ты не одна.
АЙС: Сейчас — нет. А потом? (пауза) Ты же понимаешь, что однажды я буду лежать где-нибудь и бояться так же? И ты не сможешь ничего сделать.
ТИМ: Не надо сейчас представлять нашу смерть.
АЙС: А почему?
ТИМ: Потому что мы живы.
АЙС: Это не ответ.
ТИМ: А что тебе ещё ответить?
АЙС: Я не знаю. (пауза) Да никто не знает. И это почему-то считается нормальным. Мы просто как будто дружно договорились не думать об этом. Пока можем об этом не думать. Пока есть работа. Пока готовим отпуск. Пока готовимся к детям. Пока готовимся к ремонту. «Давай не сегодня, давай не сейчас». «Пока ничего не случилось». (смотрит на него) А если я не хочу больше жить в режиме «можно про это не думать пока ничего не случилось»?
ТИМ: А чего ты хочешь?
АЙС: Я хочу понять, кто я.
ТИМ: Ты — Айс.
АЙС: Вот. Ты опять это делаешь.
ТИМ: Что?
АЙС: Даёшь мне ответ, который ничего не объясняет.
ТИМ: Айс...скажи, что мне сделать?
АЙС: Ничего.
ТИМ: Как мне тебе помочь?
АЙС: Мой папа умер такой жалкой, уродливой смертью, кричал и требовал врача, а затем просто исчез.
ТИМ: Он не исчез, он...
АЙС: И мама исчезла. И мы с тобой исчезнем, вместе с миллиардом других людей. Ни следа не останется.
ТИМ: Да что с твоим настроением сегодня? Почему кто-то обязательно должен куда-то исчезнуть, Айс? Ты своего отца до этого вообще ни разу не вспоминала и намеренно все эти разговоры о смерти просила не поднимать. И я хочу тебе напомнить, что именно проблемы с отсутствием контроля в твоей семье привели тебя к этому решению. Давай мы вернемся к тому с чего начали?
АЙС: (не реагирует на его слова)... Да, но бывают такие дни... когда я чувствую, что моя жизнь как будто не моя совсем, как будто я в ней не участвую, словно она сделана из такой очень тонкой белой ткани, почти прозрачной, как марля, и на неё проецируют, как будто через проектор, разные события. Вот девушка чистит зубы. Вот девушка сидит за столом. А я просто наблюдаю за этим и думаю — это и есть моя жизнь. И ткань эта такая тонкая, что кажется можно проткнуть её пальцем.
ТИМ: Я не знаю, что тебе сказать.
АЙС: И я думаю, а что если я проткну эту ткань, то что тогда я увижу за ней? Что там на другой стороне?
ТИМ: Не знаю. Балтийское море?
АЙС: В этот момент я как будто мысленно возвращаюсь и думаю — нет. Это и есть реальность.
ТИМ: Слушай, да тебе похоже не нужны никакие VR-очки. Ты и без них нормально умеешь отлетать из реальности.
АЙС: Тебе обязательно всегда обесценивать мои слова?
ТИМ: Прости, я просто ... Я тут пытаюсь не распадаться на фракталы и как-то это все переварить. А тебя всё засасывает глубже и глубже. Я правда уже не знаю какую палку тебе кинуть в этом болоте. (пауза) Айс, ничего ведь не изменилось! Мы - те же самые люди, что и вчера.
АЙС: Ты знаешь, всю свою жизнь я думала... мне кажется, я только сейчас по-настоящему это начинаю осознавать... я думала, что в конце мне всё объяснят. Как в кино, понимаешь? Досмотришь до финального титра и узнаешь кто был убийцей. Как будто прилетит какой-нибудь ангел, как в «Небо над Берлином», и расскажет мне зачем были все эти слезы, переезды, отказы, разбитые коленки, разбитые сердца. Зачем одни рождаются талантливыми, а другие красивыми? Зачем это классовое неравенство, зачем насилие? Зачем папа заболел, зачем войны идут, зачем вообще в нас встроен этот код неизбежного страдания, боли? Зачем? Все хотят счастья, но все знают, что его невозможно достичь и делают вид, что всё, что вокруг творится это нормально? Бесконечный повтор одного и того же сценария, одного и того же цикла. Я не говорю о замысле, но хоть какой-то смысл должен быть! (пауза) Но никто ничего нам не объяснит. Мы ничего не узнаем.